Миф о социализации или почему родители выбирают альтернативное обучение?


В обычной и привычной нам школе
вроде бы есть один неофициальный и очень нужный предмет к обязательному прохождению -
это так называемая социализация.
И якобы без школы ее получить никак нельзя... Так ли это?

Первоисточник: прекрасная статья Анатолия Баляева



Мой сын учится дома, мы забрали его из школы. Отправляя сына учиться в первый класс, мы всерьез считали, что ведем его туда, где разумные, добрые люди будут в элегантной оптимальной форме передавать ему сумму базовых знаний, накопленную человечеством за все время своего существования. Но очень быстро система грубо обломила такое наше воодушевление. Споткнувшись о канцелярское равнодушное безумие школьного прокрустого ложа, мы с женой решили, что в свободной и творческой домашней атмосфере сын сможет пройти более качественную образовательную дорогу, получил для себя и знания, и, что много важнее, гибкое, нестандартное мышление. Короче, мы учимся дома.

Сообщая это, я часто слышу от своих друзей вопрос: «А как же социализация?» В этом тексте я постараюсь ответить на него.
Сначала давайте попробуем ответить на другой вопрос - что такое современная «типичная» школа? Далее я намеренно утрирую, иногда бывает все не так, бывает умнее и душевнее, но, уверен, вы поймете, о чем я хочу сказать, какую проблему я имею в виду. Итак, в определенном смысле школа, это когда ничего не подозревающие веселые и шебутные дети с глазами, еще горящими внутренним светом любопытства, усаживаются против воли строгими рядами для длительного неподвижного наблюдения за усталым человеком, который отныне будет планомерно изымать из их глаз это любопытство, заставляя поглощать непомерные порции информации, к которой у этих детей нет интереса. Если же случайно естественное любопытство совпало с предлагаемой информацией, то оно все равно фрустрируется дозированной подачей, потребностью в формальном заучивании, невозможностью произвольного углубления в тему. И финальный аккорд - каждая полученная оценка, не важно, хорошая или плохая, это увесистый гвоздь в гроб естественной любознательности, пытливости и творчества.

Люди сегодня начинают понимать, что школа, великая гуманистическая идея начала двадцатого века, в начале двадцать первого превратилась из заботливо оберегаемого заповедника науки и культуры в навязчивый рассадник гарантированного отторжения к узнаванию чего-то нового. Мир меняется на наших глазах. Знания сегодня добываются тривиальным путем, мы гуглим, нам больше не нужны эрудиты. То, что действительно нужно человечеству, это свободные, ярко и неординарно мыслящие люди, обладающие навыком быстрого приобретения новых навыков. Чтобы допустит для современной школы осознание этих своих новых задач, нужно понимать насколько потребуется радикальная трансформация всех подходов для системы, которая держится традиций уже сто лет. Лично я не вижу в образовательной системе ни осознания этих новых задач, ни, конечно же, движения к трансформации. А вы видите?

Но есть мнение, что даже в этой обычной и привычной нам школе вроде бы как остается один неофициальный и очень нужный предмет к обязательному прохождению - это т.н. социализация. И якобы без школы ее получить никак нельзя. Подразумевается, что социализация это такая важная жизненная наука, которую проходит школьник без влияния взрослых учителей, только взаимодействуя со своими сверстниками. Упоминаются такие навыки, как способное постоять за себя, объединяться в группы для решения общей задачи, способностью коммуницировать с себе подобными, первая любовь и т.п. Это все очень важно и ценно, но я всерьез полагаю, что люди, беспокоясь о возможном недостатке нашей социализированности, имеют в виду нечто другое. Потому что, когда я отвечаю, что у нас есть курсы и кружки, этого словно бы не хватает… Должно быть что-то еще, что-то такое, что якобы может дать только школа.

Образование, формирование более качественных форм мышления, действий, чувствования, возможно в действительности только тогда, когда вы учитесь у тех, кто уже умеет делать то, чем вы стремитесь овладеть. Согласитесь? Абсурдно пытаться научиться, например, читать у того, кто читать не может; писать у того, кто пишет «как курица лапой»; танцевать, у того, кто не является Мастером танцев, и т.п. Дети учатся у взрослых именно потому, что взрослые это уже умеют. Дети читают книги, которые написаны темы, кто признанно считается Мастером своего дела. Но чему такому ребенку могут научить другие дети, чему его не могут научить взрослые?

Эрих Фромм писал, что к любви имеет смысл относиться не как к замершему в неподвижности существительному, а как к разворачивающемуся в своей красоте и сложности глаголу, процессу, длящемуся всю жизнь, открывающемуся перед нами новыми гранями столько лет, сколько жил человек. Если вы осознаете себя сегодняшего, способное любит, заботиться, сопереживать, и сопоставите эти качества с такими же начинающими формироваться качествами, присущими вам в школьные годы, вы ощутите явное различие. Сейчас вы тоньше чувствуете, думаете глубже, действуете мудрее - ваш опыт богаче.

Для ребенка другие дети в школе - это возможность отыгрывать свои зарождающиеся социальные сценарии в условиях искусственной изоляции от самых значимых и авторитетных фигур - вот родителей. Разорванная естественная психологическая привязанность ищет замену и находит ее в сверстниках, мнение которых вдруг становится им неадекватно важно. А мнение это часто поверхностное, эгоистичное, потребительское в связи с тем, что еще не пройдены значимые этапы взросления, привносящие мудрость и способное действительно любит, а не требовать любви к себе. Поэтому молодежные субкультуры часто показательно жестоки и замысловато протестные - в них лидерам становятся то дети, кому удалось внушить вторым детям, что у них есть чему поучиться в жизни, хотя учится там невежу и не у кого. Что касается первой любви, то она имеет в школе весьма высокие шансы остаться в вашей жизни не восхитительным романтическим переживанием, а незаживающей раной, печальной могилкой, украшенной миленькими цветочками, потому что ваши самые искренние чувства разбились о трусливое желание не выделяться из разношерстной толпы сверстников, совсем не умеющих пока не только любит, но даже и уважать.

И, повторюсь, все это происходит в замкнутой среде далекой от добровольности, что накладывает свой отпечаток и на эмоции по поводу событий, и на их буквальное содержание. Несправедливость взрослых педагогов по отношению к себе мы проецируем на других детей, таких же беззащитных, как и мы сами. В итоге унижение в насмешливой форме, трусость под маской жестокости, оправданное: предательство и многое другое - становятся «нормой», искажающей дальнейшее восприятие жизни.

Можно ли помыслить такой расклад в психологической среде, в которой росли дети образованных дворянских семей в XIX веке и ранее? Детей часто обучали их собственные родители. Многие из этих выросших на домашнем образовании людей сформировали цвет человечества, исходя из своей предельной честности, уверенного достоинства, тонкой душевной конституции, сохранившейся и многократно развившейся любознательности. Что за социализация им была нужна, которую они не получили, не учась в школе?

Миф о социализации немного напоминает мне стокгольмский синдром, когда сознание заложников, отказываясь считать себя в униженном положении, делает своеобразный компенсирующий кульбит и выбирает защищать тех, кто лишал заложников свободы и угрожал лишить жизни, т.е. террористов. Нам не нравится быть рабами, поэтому мы искажаем свою реальность, возвеличивая тирана и превращая свое рабство в подвиг великого служения.

Еще одна похожая метафора - это армия, а точное умиление взрослых мужчин от фотографий из их дембельского альбома. Рана зажила, но лечение ее взяло свою цену искаженным восприятием, и вот уже адская дедовщина не кажется преступлением против человечности, а наоборот - этакой нужной и важной «школой жизни».

Точно так же мы, ветераны школьных войн, со слезами на глазах вспоминаем эти «годы чудесные», не замечая искривления внутреннего пространства-времени под тяжестью пережитых унижений, страха, обиды, несправедливости. И нам уже теперь хочется, чтобы наши дети прошли это горнило социализации, а иначе как же они поймут, как жить в этом жестоком и страшном мире?

А мир вовсе не жесток и не страшен - он любит нас, заботится о нас, двигает нас, обучает, если ребенок растет, сохраняя живительные свойства прямого формирующего, образовательного контакта с родителями, которые осознали свое родительство как способ ощутить причастность к становлению новой и переосмыслению собственной разумности, как духовную практику, если хотите. Общение с другими детьми можно организовать для своего ребенка легко и свободно - непринужденное общение, основанное на творчестве, исследовании, общей проектной деятельности. Именно так он или она будут жить взрослой жизнью.

Ни одно занятие взрослого человека не напоминает сидение за партами вместе с другими подневольными людьми, выслушивая скучные лекции усталого рассказчика. Обучение должно напоминать то, чему оно обучает. И единственное, что напоминает школьная социализация, это жестокий мир алчных недовзрослых людей, научившихся выживать в среде насильственно согнанных в кучу себе подобных. Чему мы хотим научить детей на побочном предметах «социализация»? Наносит раны себе подобным и защищаться от таких ран? Не этим ли мы, собственно, и создаем мир, к которому у нас столько много не самых приятных вопросов?

Самый сильный и невероятно трансформирующий навык, которому мы учимся вместе с детьми, когда наша жизнь более не отделена от обучения, называется так - расшколивание. Об этом нужно писать отдельную статью. Она может быть не только о том, как не клонировать школу дома с ее запретами, оценками и скукой. Расшколивание взрослых это о том, как распрямить свое внутреннее скукоженное пространство-время, как вынуть из себя деформации, внесенные школьным взглядом на вещи.

Самая естественная социализация происходит тогда, когда мы обсуждаем с сыном просмотренные фильмы, когда он рассказывает нам о встречах с людьми, когда он с глубокой уверенностью и очень быстро распознает в своих сверстниках тех, в ком не укоренилась разрушительная болезнь насмешливой жестокости, и когда ему удается построить с ними добрый контакт вокруг общих интересов.

Если вам всерьез кажется, что школьная социализация нужна, то присмотритесь, прислушайтесь к себе. Я понимаю, что это непросто, но, может быть, вы сможете предположить, что могли бы стать собой, получить значимый опыт без такого количества перенесенных ран? Может быть ваша доброта смогла бы пройти становление не вопреки окружавшей вас тогда хаотичной и равнодушной среде, а благодаря чему-то другому, более заботливому и участливому?

И да, домашнее образование, очевидно, не для всех. Это нормально. Традиционная школа всегда будет, всегда найдутся взрослые, которые будут сдавать туда своих детей. Домашнее образование - это о любви к жизни совершенно нового порядка, это об осознанном родительстве и о настоящем Призвании. Это весьма трудный и очень благодатный путь, благодатность которого прямо пропорциональна качеству ежедневной работы вашего тела, ума и души. Когда вы примете решение встать на эту дорогу, вас ждет непростое расшколивание, выпрямление внутреннего и внешнего восприятия, переосмысление своей разумности и научение видеть и любит в своем ребенке Учителя для себя. А вашего ребенка на пути домашнего обучения ждет, кроме всего прочего, самая лучшая и естественная социализация из всех возможных.

Анатолий Баляев